кофе с сигаретой

День седьмой, Лион, утро. Четверг, 31 июля

Утро началось, как и положено, с открытого окна. Другого окна в совершенно другом городе.



Нет, не так. Лион начался накануне вечером - с поезда, с прохода в сумерках по почти безлюдной пешеходной улице Виктора Гюго и с гостиницы, где сначала случилось дежавю. Лионский портье, как и давешняя парижская хозяйка отеля, тоже понятия не имел, что номер забронирован с двумя отдельными кроватями. А потом все пошло наоборот. Вместо длинной дискуссии и вытряхивания из нас дополнительных денег за те самые две кровати - напряженная работа мысли на лице портье. Аж видно было, как у человека в голове шарики крутятся - и вот он, подходящий номер. Вместо привычной гостиничной карточки - заковыристый ключ с тяжелым брелком образца "берешь в руку, маешь вещь". Мелочь, а приятно. Список цен за содержимое того, что там именовали мини-баром - под стеклом на столе на самом виду, а не старательно запрятан между страницами гостиничного буклета, чтобы под конец, значит, вышел дорогим гостям сюрприз. Что ж, раз без сюрпризов, то почему бы и нет. Цена завтрака тоже вдохновляла, так что мы с утра пораньше не стали от добра добра искать. А, еще там лестница была правильная. И старый комод в коридоре. И фасад. И недавний ремонт. Я к тому, что несомненно рекомендую, да.

А деревянная дверь - это не в гостинице, это просто так себе дверь на улице Виктора Гюго в городе Лионе.



Мне, собственно, был обещан день без карты. День в городе, который девица четыре года назад основательно исходила пешком и распрекрасно помнила.

Интересно, каждому порядочному старому городу полагается река (или парочка рек) и холм с базиликой или крепостью на макушке? Париж у нас начинался с Монмартра, а Лион - с холма Фурвьер, куда мы поднялись совсем нетуристическим способом: поехали от вокзала на городском автобусе по хорошей такой серпентине. И начали с университетской общаги. Потому что девице так захотелось.

- Мама, гляди - вот так общественные велосипеды обратно на горку попадают. С горки-то все ездить хотят, а наверх - не очень...



Мимо старых стен - к белому корпусу-коробке, где девица провела четыре (ведь четыре?) нехудших месяца своей жизни. И выходим с территории общежития на перекресток.




- Мама, а вот по этой улице я ходила на почту.
Шоб я так жила.
Вот по этой улице. Ходить. На почту. Просто так ходить.



У дома со ставнями я застряла. Ну да, здесь живут. Неожиданная панда номер раз под ногами на лестнице и прочие мелочи россыпью.



Садово-огородническое товарищество, так это называется, да? И в двух шагах - улица с прекрасным поворотом и древними разрушенными воротами. Давно здесь люди живут. Очень давно.




И снова мелочи, и первый быстрый взгляд на город с высоты, и римский театр. И вооон там, над театром, справа наверху - башни базилики Нотр-Дам-де-Фурвьер, вот туда мы сейчас и пойдем.




Пришли.
Верхний храм.




Крипта. И окрестности, в том числе забавная не-Эйфелева башня, построенная по образу и подобию третьего этажа той, которая Эйфелева.




И вот он, город с высоты. Тааак... Ладно. Где я, собственно, нахожусь?

- Мама, вот смотри: там внизу другой храм, это в старом городе, сейчас мы туда спустимся. Красный мост - это Сона, мы ее перейдем, там тоже есть где пройтись, потом перейдем Рону, дойдем по набережной до университета...

Да-да, я смотрю.




И смотрю (кстати, по клику - панорама побольше весом с мегабайт). Ну да. Вот старый город. Сона. Рона. Чистый сюр, это не со мной.




И еще раз смотрю, с террасы кафе, где мы были одни и где я напугала девицу, когда милейший официант принес нам счет. У меня глаза на лоб вылезли. Париж-поделить-на-два.

- Эх, мама. Ну я ж тебе говорила, что это - Лион...

Спуск с холма через парк. Картинки ставлю подряд - вот именно так мы шли.






Ах да. Мальчик. В одной из аллей встретился нам молодой человек двух с хвостиком лет. Мы его, надо сказать, сначала услышали и только потом увидели. Впрочем, слышал его, пожалуй, весь парк - знаете, как молодые люди двух с хвостиком лет сообщают о том, что у них плохое настроение? Над молодым человеком возвышался невозмутимый молодой отец и ласково ворковала спокойная молодая мать. Девица ускорила шаг и явно очень старалась не расхохотаться.
- Мама, ты знаешь, что она ему говорит? "Миленький, ну разве ж ты поросенок, чтобы ТАК верещать?"
Мальчика мы потом еще раз встретили, через несколько часов, на мосту через Рону. Он восседал в рюкзаке за спиной невозмутимого молодого отца и являл собой образец образцово-показательного и совершенно довольного жизнью молодого человека двух с хвостиком лет.




Парк закончился. По этой лестнице мы сейчас спустимся в старый город.




Но об этом - в следующий раз.


P.S. Полный альбом лежит здесь.

  С запасного аэродрома http://justnat.dreamwidth.org/290398.html. Вход с OpenID.
ой, ну, конечно, можно.
но, как сказал Драйзер, "Кто не согласился бы погоревать, сидя в золотом кресле? Кто не захотел бы погрустить среди надушенных гобеленов, мягких пуфов и слуг в ливреях? Горе в таких условиях становится заманчивым".

это все несерьезно. но помирать, так с музыкой, а без музыки, то уж во Франции. :)
у меня сегодня настроение несколько черносмородиновоеюморное.
Ты знаешь, вот это "золотое кресло с надушенными гобеленами" - опасная штука. Мы с девицей обсуждали, есть такой термин "парижская депрессия". Посещает обычно людей из стран, где сильный "культ Парижа" как вот такого золотого места на земле, города, где всегда праздник. Это очень распространено, например, на Дальнем Востоке, в Японии и так далее.
И вот приезжает такой человек в "золотое-гобеленное". И видит живой, огромный, очень разный город со старой и местами рассыпающейся инфраструктурой, граффити в неожиданных местах, эффективным и удобным, но тоже очень старым метрополитеном. Обычный город, с иторией, живой.
И происходит неприятное.
ну вот я все равно хочу сама убедиться.
не переубеждает меня чужой пример.
систер двоюродная уверяет, скажем, что хамон - это невкусно. может быть. но дайте меня самой попробовать и решить, вкусно или нет.
вкус уж такое дело... я вот перловку страсть как люблю.